Очищение смертью - Страница 5


К оглавлению

5

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

– В двести двадцать третьем. Это здесь, в Восточном Гарлеме.

– И давно вы на службе?

– Почти два года. Я хотела стать адвокатом, но потом передумала.

«Ты скоро опять передумаешь, – сказала себе Ева. – Копов с такими жгучими зелеными глазами просто не бывает».

– Я позову свою напарницу, и мы выдадим вам гроб. Если что-то вспомните насчет Флореса, обязательно дайте мне знать. Вы меня всегда найдете…

– В Центральном управлении, – закончила за нее Грасиелла. – Я знаю.

Когда Грасиелла, цокая высокими каблучками, вышла из церкви, Ева еще раз окинула взглядом место преступления. Очень много мертвецов в одной маленькой церковке, размышляла она. Один в гробу, один на алтаре и еще один, взирающий на первых двух с огромного креста.

Первый умер в своей постели, прожив долгую жизнь, второй умер мгновенно, ну а третьему пробили ноги и руки гвоздями, чтобы повесить его на деревянном кресте.

Бог, священник и набожный прихожанин. По мнению Евы, из всех троих самый тяжкий жребий выпал Богу.

– Не могу решить, – призналась Пибоди, пока они, огибая церковь сзади, шли к приходскому домику, – нравятся мне все эти статуи, витражи и свечи или жуть нагоняют.

– Статуи слишком похожи на кукол, а куклы уж точно жуть нагоняют. Так и ждешь, что они вот-вот мигнут. А те, что вот так улыбаются? – Не разжимая губ, Ева изобразила улыбку. – Сразу ясно, что у них там зубы есть. Большие, острые, блестящие зубы.

– Я об этом как-то не думала… Ну вот, теперь буду думать.

Два ящика с цветами украшали окна маленького скромного дома, который занимали священники. Безопасности – ноль, отметила Ева. Стандартный замок, окна распахнуты настежь навстречу весеннему воздуху и ни кодов, ни сенсорной пластинки для ладони, ни камер наблюдения.

Ева постучала и стала ждать ответа – высокая длинноногая женщина в простых брюках и поношенных ботинках. Светло-серый пиджак, который она накинула этим утром, скрывал кобуру с оружием. Шаловливый майский ветерок играл ее короткими темно-каштановыми волосами. Карие глаза не светились, как у Грасиеллы, они были холодны и бесстрастны. Глаза копа.

Дверь открыла женщина с хорошеньким личиком в обрамлении целого облака черно-рыжих кудряшек. Глаза у нее были заплаканные. Она окинула взглядом Еву и Пибоди.

– Простите, отец Лопес сегодня не может принимать посетителей.

– Лейтенант Даллас, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. – Ева извлекла жетон. – И детектив Пибоди.

– Да, конечно. Извините. Отец Лопес сказал, что вы должны прийти. Входите, пожалуйста. – И она отступила на шаг. В петлице черного траурного костюма, облекавшего великолепное женственное тело, пламенела красная гвоздика. – Сегодня ужасный день для моей семьи, для всего прихода. Я – Роза О'Доннелл. Мой дедушка… Это было его отпевание, понимаете? Отец Лопес у себя в кабинете. Он передал мне это для вас. – Она протянула конверт. – Вы просили его написать, что сегодня делал отец Флорес.

– Да, спасибо. – Ева взяла конверт.

– Я должна спросить, хотите ли вы, чтобы отец Лопес принял вас прямо сейчас.

– Не стоит беспокоить его сейчас. Можете передать ему, что мы отдали гроб с телом мистера Ортица родным. Нам с напарницей надо осмотреть комнату отца Флореса.

– Я проведу вас наверх.

– Вы здесь готовите, – начала Ева, пока они шли через крошечную прихожую к лестнице.

– Да, и убираю. Всего понемногу. Трое мужчин, даже если они священники… Словом, кто-то должен за ними подбирать.

С лестницы они попали в узкий коридор. На белых стенах тут и там висели распятия или картины с изображением людей в старинных одеяниях. Вид у них был милостивый и иногда, на взгляд Евы, скорбный. Или раздосадованный.

– Вы знали отца Флореса… – начала Ева.

– Очень хорошо знала, – подтвердила Роза О'Доннелл. – Когда для человека готовишь и за ним убираешь, узнаешь его очень хорошо.

– Что он был за человек?

Роза остановилась у двери, вздохнула.

– Человек веры, но он был веселым. Любил спорт. И «болеть» любил, и сам играть. У него было много… – Роза задумалась, подбирая слово, – много энергии. И он вкладывал ее в молодежный центр.

– А как он ладил с соседями по дому? С другими священниками, – пояснила Ева, увидев, что Роза растерялась.

– Отлично. Он уважал отца Лопеса, и, я бы сказала, они были дружны. Им было легко друг с другом, если вы меня понимаете.

– Да, я понимаю.

– Но еще больше он дружил с отцом Фрименом. Я бы сказала, у них было больше общего помимо церкви. Спорт. Они с отцом Фрименом часто говорили о спорте, даже спорили. Знаете, как это бывает у мужчин? Вместе ходили на матчи, вместе бегали по утрам и играли в баскетбол в молодежном центре. – Роза опять вздохнула. – Отец Лопес сейчас связывается с отцом Фрименом, хочет его известить. Это очень тяжело.

– А семья Флореса?

– Он был одинок. Часто говорил, что церковь – его семья. Насколько мне помнится, он потерял родителей, когда был еще ребенком. – Роза открыла дверь. – Отцы Лопес и Фримен часто получают письма или звонки от родственников, а он – никогда.

– Как насчет других звонков, других писем? – спросила Ева.

– Простите, я не понимаю.

– С кем он был связан? Друзья, учителя, одноклассники?

– Я… я не знаю. – Брови Розы сошлись на переносице. – У него было много друзей в приходе, это само собой, но если вы спрашиваете о ком-то со стороны, из прежней жизни, я не знаю.

– Вы не замечали за ним чего-то странного в последнее время? В его настроении, в поведении?

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

5